Третий сын (vanyackiller) wrote,
Третий сын
vanyackiller

  • Music:

Мир, ради которого стоит жить?..

Вот обещанное.
Надеюсь вам понравится.
Братик, очень интересно будет услышать тебя.
У кого есть еще мнения - вэлком в камменты.


Мир, ради которого стоит жить?..

Предисловие

Представьте себе обычный советско-российский двор в средней руки городке. Безликие серые панельные многоэтажки, пыльно-зеленая трава. Посреди всего этого футбольное поле, с воротами из вкопанных старых шин. Вокруг поля дорожка, бледно-серого цвета, на которой ярко-черные пятна – строители положили новый асфальт после того, как в очередной раз перекопали полдвора, что-то ремонтируя.
Если поднять глаза чуть выше можно будет разглядеть в окнах старые, потрепанные шторы, герань на подоконниках и, иногда, полиэтилен вместо стекол – следы недавнего пожара.
А вот из подъезда выбегает мужичок в пиджаке, явно сшитом еще в 80-х годах. На его носу очки с толстыми стеклами в роговой оправе, а в руках – черный портфель из кожзама. Это может быть учитель средней школы, а может – инженер-конструктор в каком-нибудь КБ. Человек не глупый и не умный. Человек, который настолько привык жить по старым правилам, что не смог начать жить, когда правила изменились. А дома его ждет жена – халат с васильками и бигуди на голове. А на халатике-то дырка сбоку, да зашить нет ни времени, ни желания. В холодильнике борщ, сваренный позавчера, колбаса и бутылка “Главспирттреста”. Такая вот жизнь.
Во дворе же выкопана очередная яма. Что-то, наверное, опять ремонтируют. Чуть в сторону от центра ямы торчит оголенный провод, толщиной в руку. Изоляция давно снята, и проволока на верхушке распушилась. А на осыпающемся краю ямы стоят ребятишки лет восьми или десяти. Они решают, кто будет прыгать первым. Ведь это же так интересно и так опасно – прыгнуть туда, вниз, на целый метр. Ведь если оступишься, то можно приземлиться на провод – а проволока режет не хуже остро заточенной бритвы. Каждый из них боится быть первым, но выбор обязательно будет сделан. Они не уйдут просто так.
Орел или решка. Жизнь или смерть.
Они готовы сделать выбор. А вы?

Мнение первое

Рынок. Обычный российский рынок. Вокруг снуют люди с пустыми глазами, которые скорее похожи на роботов, которые должны выполнить свою программу, чем на заинтересованных чем-то граждан великой страны.
В глазах рябит от разноцветных товаров. Справа стоят кавказцы, с черными бусинками-глазами – они продают пряности и фрукты. Слева – дородные матроны торгуют сладостями. Где-то вдалеке можно увидеть начало вещевых рядов. У фруктов жужжат осы, а рядом с конфетами носятся тараканы. Если пройти чуть дальше, можно увидеть мясные ряды, вокруг которых вьются мухи. Да, и еще приблудные кошки и собаки, голодными глазами смотрят на куски несвежего мяса.
Тебя постоянно толкают, продавцы норовят обвесить, а карманники – лишить кошелька с последними копейками. Но ты продолжаешь свой путь, выполняя заложенную заранее программу – купить то, купить это.
И лишь иногда вспоминаешь картину, увиденную у входа в рынок.
Молодой парень, лет двадцати пяти. Стоит с несчастным лицом, пластиковым стаканчиком и картонкой, на которой корявыми буквами написано: “Ребенку нужна операция. Помогите кто чем может”.
А люди, в большинстве своем проходят мимо. И нет даже сочувствующих взглядов. Почему? Да, просто потому, что все знают – девять шансов из десяти, что никакого ребенка нет. И грустный двадцатипятилетний парень в месяц побирательством зарабатывает больше, чем ты на своем заводе. Правильно. Халява всегда привлекает русских. Это наш менталитет.
Интересно другое, а если все начнут побираться – кто будет работать?

Мнение второе

Школа. Обычная российская школа. Обшарпанные стены, побитые стекла, которые будут менять еще года два, не меньше. Немолодые учителя, с голодными глазами и тонкой синеватой кожей. Директор, со злыми глазами, черными точками зрачков буравящий каждого проходящего мимо ученика.
Да, когда уже прозвучит последний звонок, когда уже все экзамены будут позади, когда аттестаты будут напечатаны и подписаны, а медали получены и распакованы, мы услышим тысячи приятных слов, директор, может, даже пустит слезу, прощаясь с любимыми учениками.
А пока все сложнее. Пока паренек из бедной семьи, исхудавший от вынужденной диеты, которой он придерживается всю жизнь, скромно сидит на подоконнике. На нем коричневый свитер с растянутыми рукавами и затяжками. На груди засохший плевок кого-то из одноклассников. А на спине приколота бумажка с обычным “Пни меня”. Да вот только снять ее с себя он боится. Потому что иначе будет хуже. Тогда его будут не просто пинать под зад – его будут бить за неповиновение. Может быть, ударят несколько раз, пока он не рухнет на землю, да немножко попинают ногами и успокоятся. А, может быть, сегодня у них будет плохое настроение. Тогда его будут бить долго. Изощренно. Они это умеют. Когда тебя бьют – ты теряешь счет времени. Может пройти пятнадцать минут, а может – три часа. Ты этого не почувствуешь и не заметишь. Боль поглощает. Боль отключает чувства. Ты уходишь в мир темноты, в котором существуют лишь огненные вспышки, так ярко вспыхивающие, когда тебя касаются их ботинки.
Паренек это хорошо знает. Это его мир. И он в нем живет вот уже несколько лет. Только никто из их волчьей стаи еще не знает самого главного. Сегодня у него под кофтой нож. Он взял его на кухне у мамы. Дома ему, конечно, попадет за то, что он взял нож без спроса. Но он этого уже не боится. Сегодня он обязательно снимет со своей спины привычную бумажку. А тому, кто первым попытается подойти к нему, он воткнет нож прямо в сердце. Он уже много раз это себе представлял.
Да вот только, не дрогнет ли у него рука?

Мнение третье

А что сейчас делает тот, чьему сердцу предназначается нож? Он спокойно сидит дома перед телевизором. Вокруг него кудахчет мама, потому что у ее “сынули” “температурка” поднялась до отметки в тридцать семь. Ровно. И, кажется, у него “бледная кожа” и “красное горлышко”.
А ему хорошо. Он не пошел в школу сегодня. Он смотрит “Новинки кинопроката №255”, и наслаждается жизнью. Пока что.
Только он знает, что это продлится до вечера. А вечером ему обязательно нужно будет ускользнуть из дома. Ведь Шпага появляется на школьной дискотеке ровно в девять. И полдесятого уже уйдет. Всего полчаса решают – будет ли все так же хорошо дальше или станет плохо, как в прошлый раз, когда он опоздал, и Шпага уже ушел. Тогда было очень плохо.
А пока ему нужно придумать, что можно забрать из дома, чтобы мать не заметила. Или, заметила, но не скоро. Или заметила, но не придала этому никакого значения.
У него уже “крали” телефон два или три раза, да только вот милиция так и не смогла найти преступников. Наверное, потому что он сам продавал этот телефон. Карманных денег ему давно перестало хватать. “Герыч” дорого нынче стоит. Но ведь у него такие богатые и добрые родители. Почему бы не попробовать в жизни все? Ведь он всегда сможет соскочить “с иглы”. Разве нет?
И вот наступает вечер. Он говорит маме, что все уже в порядке с ним, температуры нет, и ему нужно гулять, чтобы укреплять здоровье. Мама соглашается. Она еще не знает, что в ее шкатулке не хватает одного кольца. И, наверное, не скоро его хватится.
А он быстренько бежит в ломбард. На пару “доз” ему хватит. А потом он обязательно что-нибудь придумает. Но это потом.
Вот и школьная дискотека. Гремит музыка из старых колонок. Симпатичные девчонки с пустыми глазами в коротеньких юбках. На губах – яркая помада, на веках – неумело нанесенные тени. Как дальше сложится их жизнь, они еще не знают. Кто-то пойдет продавцом в магазинчик среднего пошиба, кто-то удачно выйдет замуж, а кто-то будет торговать своим телом. Пока молодым – задорого, потом – сколько дадут. Они тоже будут думать, что смогут все изменить. Но вот только потом уже не смогут зарабатывать деньги обычным для других людей способом – отвыкнут.
А на полу семечки и бычки. Где-то в углу блестит стекло – наверное, пивная бутылка, которую кто-то из крутых пацанов смог пронести внутрь и выпить на глазах у других, старательно добавляя себе баллов в копилку.
А тот, чьему сердцу предназначался нож, не обращает внимания на все это. Он ищет глазами Шпагу в этом полутемном зале. Но не видит. Он еще просто не знает, что Шпагу вчера загребли менты. И что дозы сегодня не будет. И завтра не будет.
Пареньку в старенькой кофте и не нужно стараться. Этот сам загнал нож себе в сердце.
Один вопрос – зачем?

Мнение четвертое

Ее зовут Вика. Ей семнадцать. Она красивая девушка. Она была красивой девушкой. Вика никак не может привыкнуть к этому “была”. Ведь это все было так недавно.
Еще две недели назад это страшное слово не вошло в ее жизнь. Ее родители переехали в новый, более престижный, район. А ее перевели в новую, более престижную, школу. В последний, одиннадцатый класс. Вика красива. У нее длинные русые волосы, густые ресницы, и маленькая родинка над губой – прямо как у Синди Кроуфорд. В новой школе ей улыбаются симпатичные парни. В новой школе у нее есть новые подруги. Вика еще не знает, что ее ждет.
Виталик был славным парнем. Из приличной семьи, хорошо воспитанный и очень красивый. Брюнет с глубоко посаженными огромными серыми глазами. Виталик знает два языка, учится на “отлично”, занимается спортом и собирается поступать в Сорбонну. Виталика ждет блестящее будущее. Виталику очень понравилась Вика. Он приглашает ее на свидание, и она соглашается. Они встречаются две недели. Они проводят вместе десятки часов и им очень интересно друг с другом. Виталик еще не знает, что его ждет.
Олесе тоже семнадцать. Она учится с ними в одном классе. Она давно любит Виталика. До безумия любит. Олеся привыкла считать Виталика своим. Олесе не нравится, что Виталик с другой. Олеся ненавидит Вику. Олеся знает, что сделать.
Она смотрела много фильмов и телепередач и знает, что для этого отлично подходит серная кислота. Но где ее взять Олеся не представляет. Так же, как и кипящую смолу – как в новом сериале. Олеся принимает простое решение – она берет нож для резки бумаги и идет с ним в школу. Просидеть каждую перемену в туалете для нее не проблема. Она ждет Вику. Ей повезло – после четвертого урока Вика заходит.
Олеся успевает нанести двенадцать ударов по лицу, груди и рукам Вики. Потом ее валят на пол и отбирают нож. Олеся смеется – она не знает, что ее ждет дальше, но ей все равно. Главное, что Виталик снова ее. Ведь теперь Вика будет ему не нужна. Олеся смеется.
А у Вики теперь двенадцать шрамов. В жизни Вики теперь появилось это страшное слово – “была”.
Виталик каждый день в больнице с ней. Иногда он остается переночевать. А с утра убегает в школу – ему нужно готовиться к поступлению. Но на каждой перемене он звонит Вике. А после уроков, забывая пообедать, снова летит к ней.
Он говорит ей много красивых слов – о том, что все можно будет исправить, о том, что даже если и не получится, ему будет все равно, что Вика ему нужна и такая.
Вика не верит ему. Он себе тоже. Но ему кажется, что все еще может быть хорошо. Он убеждает себя в том, что говорит. Он пытается поверить сам, и заставить поверить в эти слова Вику.
А вот сможет ли?

Мнение пятое

Михалычу было уже сорок. Его сруб стоял на краю деревни. Михалыч всю свою жизнь спокойно работал, в меру пил, но не увлекался ни тем, ни другим. Михалычу было плевать на все, что происходило в стране и в мире. У него была своя жизнь, которой ничто не касалось. И его это вполне устраивало.
А еще Михалыч любил машины. К нему гоняли и трактора, и грузовики, и легковые. Он ремонтировал все. А в благодарность ему несли кто – картошку, кто – свежего хлеба, кто – бутылку “первача”. Михалычу не особенно нужно было, но и отказываться было неудобно. А еще у Михалыча была другая страсть – рыбалка. Жаль, вот только озеро ближайшее было в тридцати километрах от сруба его. Вот и приходилось выбираться только по выходным.
История эта произошла летом, в июле. Стояла жаркая погода. Михалыч в очередной раз возвращался с рыбалки на своем старом УАЗике. Солнце уже потихоньку подкрадывалось к горизонту, и тайга освещалась последними теплыми лучами. Скоро она должна была погрузиться в холодные объятия ночи. В багажнике у Михлыча, как всегда, лежали снасти да набор инструментов – на всякий случай. А между сидениями стояло ведро наполовину полное воды. В нем плескалась еще живая рыба, которую ему удалось сегодня поймать. Настроение у Михалыча было хорошее.
Километрах в двух от деревни, Михалыч заметил несколько машин на обочине. Среди них были и отечественные УАЗики, и даже какая-то иномарка, которой Михалыч раньше в глаза не видел. Люди собрались как раз у иномарки и копошились у колеса. Михалыч притормозил.
Ребята пытались перебортовать лопнувшее колесо. Михалыч сразу отметил, что проблема эта для них серьезная. Он остановил машину, вылез, взял из багажника инструменты и подошел к ним. Молча отогнал их и так же молча за десять минут перебортовал колесо. Забросил инструменты в машину и уехал.
Михалыч не стал ждать ни подношений, ни благодарностей.
Когда можно помочь – почему бы этого не сделать?

Мнение шестое

Я возвращался домой. Мерный стук колес поезда стал таким же привычным, как солнце, как воздух. Я улыбался.
Мимо проносились деревья, дома, люди, машины. Они были чужими, но приносили радость. Ведь они уносились вдаль, и, значит, я приближался к дому.
Дома меня ждал ужин и запотевшая литровая бутылка. Грех не выпить после дальней дороги. После тысяч километров, оставленных за спиной.
Десятки людей, сотни событий, миллионы слов. Все это навсегда останется в моей памяти. Но мое сердце жаждало улыбок любящих меня людей.
Домой.
Хорошо, когда есть дом, в который всегда можно вернуться. Хорошо, когда тебя окружаются люди, к которым ты хочешь возвращаться. Хорошо, когда есть возможность уезжать, чтобы понять насколько ты любишь и любим. Хорошо, когда ты умеешь чувствовать.
Хорошо, когда ты умеешь видеть чудо в самых простых вещах. Хорошо, когда ты испытываешь счастье, если тебя целует любимая женщина. Хорошо, когда ты радуешься улыбке матери. Хорошо, когда ты приветствуешь отца рукопожатием, а потом, хитро улыбаясь, притягиваешь его, чтобы обнять.
Хорошо, когда есть люди, по которым ты можешь скучать. Хорошо, когда есть люди, которые скучают по тебе.
Хорошо, когда ты снимаешь розовые очки, чтобы увидеть другой мир. Хорошо, когда ты не надеваешь черные, чтобы ослепнуть. Хорошо, когда ты умеешь видеть плохое, но не забываешь, что есть и прекрасное. Хорошо, когда ты умеешь прощать других, и когда тебя окружают люди, которые умеют прощать тебя.
Хорошо, когда тебе есть, что вспомнить. Хорошо, когда тебе есть, что забыть.
Хорошо, когда стучат колеса поезда, несущего тебя сквозь время и расстояния.
Я возвращался домой.


Мекер.
Омск.
Среда, 22 авг. 07 г., 5:12
Current music: “А. Хворостян – Падали, но поднимались” (~100 прослушиваний, подряд, без других песен, все время работы...)
Subscribe

  • приближется

    Осталось всего 3 часа, все уже почти готово ко встрече... :) Потом наверное уже некогда будет, так что поздравляю всех! ага. удачно отметить, а…

  • (no subject)

    с новым годом, друзья :)

  • (no subject)

    Серость нынче в моде?.. Предисловие “Hey, como estais, amigo?” – одинокий голос утопает в буре других голосов. Трель гитарного перебора…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 54 comments

  • приближется

    Осталось всего 3 часа, все уже почти готово ко встрече... :) Потом наверное уже некогда будет, так что поздравляю всех! ага. удачно отметить, а…

  • (no subject)

    с новым годом, друзья :)

  • (no subject)

    Серость нынче в моде?.. Предисловие “Hey, como estais, amigo?” – одинокий голос утопает в буре других голосов. Трель гитарного перебора…